Я уже захлебываюсь в этой ангельской трепотне, но о своем времени знаю только то, что видел собственными глазами. А когда по телевизору поминают Джошуа под его греческим именем, Разиил переключает канал, чтобы я не успел ничего понять.

Он никогда не спит. Только следит за мной, жрет и пялится в телевизор. Из номера никуда не выходит.

Сегодня я искал лишнее полотенце, открыл один ящик и под пластиковым мешком для грязного белья нашел книгу. На обложке значилось: «Святая Библия». Слава Господу, мне хватило ума не доставать ее из ящика. Я открыл ее, оборотясь спиной к ангелу. И увидел главы, которых не было в той Библии, что я знаю. Я увидел имена Матфея и Иоанна, увидел Послания к Римлянам и Галатам. То была книга о моем времени.

— Что ты делаешь? — спросил ангел.

Я снова накрыл Библию пакетом и задвинул ящик.

— Полотенца ищу. Мне нужно омыться.

— Ты же вчера омывался.

— Моему народу свойственна чистоплотность.

— Я знаю. Или ты думаешь, я не знаю?

— У тебя не самый светлый нимб во всей вашей компании.

— Тогда омывайся. И не загораживай мне телевизор.

— Принес бы ты мне лучше полотенец.

— Сейчас призову портье.

И призвал. Если я хочу заглянуть в эту книгу, нужно как-то заставить его выйти из номера.

Случилось так, что в Яфии — городке-побратиме Назарета — от скопления дурных газов померла Эсфирь, мать одного из жрецов Храма. Левитские жрецы, они же саддукеи, разжирели на той дани, что мы платим Храму, так что плакальщиков набрали со всех окрестных деревень. Назарене целыми семьями отправились на соседнюю горку на похороны, и по пути нам с Джошуа впервые удалось улучить время и провести его с Мэгги.

— Ну? — спросила она, не глядя на нас. — Вы еще со змеями играли без меня?

— Не-а, всё ждали, пока лев не возляжет с агнцем, — ответил Джошуа. — Это следующая часть пророчества.

— Какого еще пророчества?