В конце декабря, словно сговорившись, пришли открытки от всех маминых сестер. Они поздравляли бабушку, маму с папой и даже меня. Опять писали, что очень скучают и никак не дождутся встречи!

– В ожидании тоже есть прелесть: все еще впереди… – тихо сказала бабушка.

Мама и папа стали объяснять, что им очень не хочется идти завтра в какую-то компанию, но не пойти они просто не могут. И я в тон им с грустью сказал:

– А мне завтра придется пойти в театр.

Бабушка стала поспешно искать что-то в сумке.

Тогда я вдруг… неожиданно для самого себя произнес:

– Пойдем со мной, бабушка. У меня есть лишний билет!

Родители очень обрадовались. Оказалось, что они и сами отправились бы со мной, потому что в детском театре взрослым гораздо интереснее, чем детям. Они бы с удовольствием поменялись с бабушкой, если бы она могла вместо них пойти в ту компанию… А бабушка еще ниже склонилась над своей сумкой. Она продолжала что-то искать в ней. Но теперь уже, мне казалось, от радости.

– Надо будет сделать прическу, – сказала она. – Но в парикмахерскую завтра не попадешь! Я надену свое черное платье. А? Как вы считаете? Оно не будет выглядеть траурным?

– Черный цвет – это цвет торжества! – радостно возразил папа.

И бабушкин театральный бинокль тоже был торжественно-черного цвета.

– Хочешь посмотреть? – спросила она еще до начала спектакля.

Я взял бинокль… И навел его на Галю Козлову, сидевшую в бельэтаже.

«Как здорово! – думал я. – Как здорово… Я от нее далеко, а она – рядом со мной, совсем близко. Но этого не замечает! Я могу тайно разглядывать ее подбородок…»

В это время бабушка обратилась к моему соседу по парте, который и в театре оказался нашим соседом: