Он больше ничего не мог придумать и уже почти не мог дышать. Он смотрел на Дэви в каком-то отупении; мальчик привязывал свободный конец веревки к двери клетки.

— Ну и что?

Дэви отчаянно заработал ногами, чтобы опуститься поглубже. Отец увидел, как он поплыл к скале, захватив все обрывки веревок. Акулы, лежавшие там, на дне, могли быть и людоедами; Бен с тревогой следил, как сын осторожно огибает выступ скалы, таща за собой связанные друг с другом веревки.

«Он решил использовать скалу, как блок», — понял Бен, вдыхая остатки воздуха и ожидая, что каждый новый глоток будет последним.

Ему хотелось поторопить мальчика, но он знал, что нельзя этого делать.

Бен смотрел, как Дэви неуклюже проплывает прямо над спящими акулами. «Детей нельзя подвергать опасности, — с горечью подумал он, — даже если на карту поставлена твоя жизнь». Он не раз был преступником по отношению к сыну, полагаясь на то, что все обойдется благополучно. Ничто не обходилось благополучно. Жизнь — это ловушка, и нужно уберечь от нее мальчика, если только он выберется отсюда. Он будет оберегать сына от самого пустякового риска, от малейшего намека на опасность…

Бен глотал последний воздух из аппарата, когда Дэви обошел круг и стал подниматься, зажав в руке веревку.

«Дай акваланг!» — жестом потребовал Бен.

Он показал на свой манометр и покачал головой; показал на акваланг Дэви, давая понять, что его нужно спустить как можно скорее.

Дэви кивнул.

Бен чувствовал, как при каждом вздохе дрожит и сопротивляется воздушный клапан.

Он напрягал теперь мускулы живота, вытягивая из баллонов последний воздух. Кружилась голова, и он не понимал, почему Дэви медлит. Дольше он не протянет, Бен это знал наверняка…

Акваланг опустился на веревке.

Бен вырвал изо рта загубник и потянул к себе сквозь прутья шланг второго акваланга. Прильнув лицом к прутьям, он сунул в рот новый загубник. Из аппарата пошел воздух, и Бен почувствовал прохладную струю с металлическим привкусом.