Этот маленький оборванный египтянин по имени Махмуд был одет в синюю спецовку, которая так пропиталась железной пылью и маслом, что стала похожа на ржавый панцирь. Ноги его были слишком малы для стоптанных двухпудовых башмаков, в которых он шаркал по кузне; работая, как настоящий мастеровой, он не произносил ни слова.

Подмастерье он был отличный, точно зная, куда и в какую секунду подложить стальную полосу, не дожидаясь, чтобы ее у него попросили; кузнец работал, как хирург, которому прислуживает прекрасно обученный ассистент.

— Не так! — прикрикнул кузнец и отбросил в сторону зубило.

Наконец-то мальчик оплошал и подал не то, что надо.

Кузнец разразился длинной бранью, что очень не понравилось Бену. Но мальчик терпеливо смолчал и кинулся к раковине, чтобы налить воды в жестянку, куда кузнец окунул горячие сверла. На обратном пути он споткнулся и облил кузнеца грязной водой; тот повернулся и дал ему подзатыльник.

— Ну-ка, потише!.. — сказал Бен.

Кузнец взглянул на Бена. Ростом он был вдвое выше летчика и ничуть не испугался сердитого окрика. Он засмеялся.

— Парень-то ведь лентяй, — сказал он по-английски.

Мальчишка осклабился. Кузнец уронил тяжелую руку ему на плечо и, подержав ее там, легонько подтолкнул мальца вперед, приказывая ему вынуть тупое сверло из дрели и заменить его новым.

Бен все понял и быстро взглянул на своего сына, чтобы проверить, понял ли тот. Но Дэви был скрытным парнишкой и редко показывал, что у него на душе, кроме, пожалуй, тех случаев, когда его обуревал страх.

— Ну, как тебе нравится клетка? — спросил его Бен.

— А ты сможешь поставить ее под водой?

— Подвешу груз к полу и привяжу боковые стенки к кораллу, — ответил Бен.

Кузнец с треском сломал сверло и, пока искал другое в ящике с инструментом, приказал Махмуду приварить прутья дверцы. Бен и Дэви смотрели, как мальчик зажигает ацетиленовую лампу, раздувая синее пламя, и, надев потрескавшиеся очки, приваривает крест-накрест полоски стали к дверной раме.