Маркиз выразил безмерную радость по поводу приезда столь высоких властей, безуспешно пытаясь понять, какой на его собеседнике чин, и тут же сослался на кронштатских таможенников, которые не токмо что к погрузке, а и к разгрузке чинят препятствия. Радищев предвидел это возражение абсолютно. "А это оттого, - сказал он довольно холодно, - что следует подать корабельные объявления, ибо, видите ли, дорогой маркиз, корабельное объявление есть документ, лежащий в основе всякого таможенного отправления". "Благодарю за юридическую консультацию, - сказал маркиз. - Я сразу вижу профессионала. Ни один человек с берега не мог нам толком объяснить, что от нас требуется". Говоря это, маркиз вынул из кармана и протянул коллежскому советнику совершенно готовые корабельные объявления, уже с подписями как самого маркиза, так и его комиссионера Ремберта.

   - Про блонды знаете? - тепло спросил Радищев, касаясь кружевного рукава маркиза.

   - Что? - вздрогнул маркиз.

   - Ко ввозу запрещены, - понизив голос, шепнул Радищев и сошёл с корабля. Он заглянул в кронштатскую таможню, обнаружил там титулярного советника Иванова, бегло проэкзаменовал его в знании французского, - тот говорил порядочно, - дал ему полную инструкцию и оставил присматривать за разгрузкой, чтобы с маркизом не приключилось ещё какого-нибудь всплеска национальной самобытности. Покончив и с этим, Радищев сел в лодку и махнул рукой, чтобы возвращались в Петербург. Ещё час у него отнял репорт на имя Воронцова.

   Ещё через час как из-под земли явился сам Воронцов. Он был бледен.

   - Что вы им сказали? - спросил он Радищева.

   - На основании имеющихся распоряжений: что никаких поблажек для королевских французских судов сделано быть не может. По министерскому соглашению они от досмотра не избавлены. И объявлении - вот они, - Радищев кинул на конторку объявления. - Притом полдня работы потеряны.