
На пятый день, ровно в шесть утра, дело о корабельных объявлениях, конечно же, свалилось на следующего по старшинству после Даля чиновника петербургской таможни коллежского советника Александра Радищева. Было начало марта, требовалась зюйдвестка голландская и накидка морская, чтобы насквозь не пробрало. Накинув наспех епанчу и подняв ворот мундирного кафтана, коллежский советник спустился в лодку и мановением руки направил её в Кронштат, куда они и причалили в восемь утра, ещё затемно. Там, взбежав на пристань, он всё тем же взмахом руки велел спустить трап тем, кто бодрствовал на "Бель Этуаль", взошёл на борт и на блестящем французском отчитал маркиза де ла Гасоньера за раздолбайство - едко, но дипломатически безупречно. Хлопая перчаткой о перчатку, он поинтересовался, когда "Бель Этуаль" намерен наконец начать погрузку товаров в свои трюмы. "Чувствительнейше благодарны за то, что ваша "Прекрасная звезда" украшает собой нашу неприглядную гавань, однако, зная о бренности всего прекрасного, смею предположить, что такое положение дел не вечно".
