По аллеям между водными артериями прохаживались какие-то тени.

– Вот козел! – говорил человек, показывавший "квадрат". – Дай сюда!

Мы встали на одном из мостиков и оперлись спинами о перила.

– Похоже, танцев не будет, – вяло сказал я. – Десятый час.

– Да-а-а, – отозвался Слава, разглядывая эстраду. – Не близка им

Терпсихора.

Умничал он совершенно напрасно. Лучше бы посмотрел в другую сторону, чтобы, как и я, увидеть группу из пяти человек, неспешно всходившую на наш мостик.

Железо ахнуло под ногами, и Слава повернул голову.

– Ну что? – заинтересованно спросил первый. – Наших девок пришли кадрить?

Они уже обступили нас, исключив всякую возможность преждевременного, на их взгляд, расставания. За спиной шумела вода.

– Где ты тут девок-то видишь? – равнодушно спросил я.

Должно быть, я и в самом деле сильно обгорел. Немного лихорадило.

Происходящее меня интересовало, но особой его остроты я не чувствовал.

– Вы откуда? – спросил самый старший – лет тридцати. Здоровущий такой крестьянин с бычьей шеей и мощными руками. И похоже, самый разумный. Лидер.

– Да что там разбираться, – бурчал между тем еще один, длинный. -

Мочить давай.

По тому, как вибрировали под моей спиной перильца, я понял, что

Славу колотит крупной дрожью. И подумал, что на его месте я бы снял очки.

– Из "Кодори", – беззаботно сказал я.

– Я же говорю: надо мочить, – снова буркнул длинный.

– А! Менты, значит, – зловеще уточнил первый.

– Мы-то? – рассеянно переспросил я. – Да как сказать… Ну, в каком-то смысле…

– Блин! – с досадой говорил в микрофон человек, показывавший

"квадрат". – Дай сюда! Дурень!

Честно сказать, я понимал тщетность своих усилий. В таких ситуациях люди с миром не расходятся. Ибо сказано: "Не обнажай в тавернах!"

Пока есть силы терпеть, не обнажай. Но уж если обнажил, деваться некуда: надо мочить.