Бэтэр чихнул, дернулся и, загудев движком, стал набирать обороты. Шины скинули с себя налипшие пуды глины, зашумели по асфальту. Грязевой фонтан прекратился.

Артем достал сухарь, разломил его напополам, протянул Вентусу. Зажевали.

Под колесами бежала федеральная трасса "Кавказ". Та самая, про которую он так часто слышал в новостях на гражданке. Это название — федеральная трасса "Кавказ" — раньше всегда завораживало его. Звучит. Что-то в нем было такое, величественное, как Император Всея Руси. Не просто царь, а Император. Не просто дорога, а — Федеральная Трасса.

Теперь он ездил по ней сам и ничего федерального или величественного в ней не было — обычная провинциальная трехполоска, давно не убираемая и не ремонтируемая, разбитая воронками и заваленная ветками, жалкая, как и все здесь в Чечне.

Слева замелькали разбитые дома Алхан-Юрта. На одном из них, полуразрушенном белом коттедже с минаретовскими башенками по углам, зеленой краской с ошибкой была выведена метровая надпись: "Рузкие — свиньи". Снизу, такими же метровыми буквами, приписка углем — "Хаттаб чмо". Артем стукнул Вентуса в бок, показал на надпись. Заулыбались.

Бэтэр скинул скорость, вновь свернул на проселок и, пробравшись через огромную лужу, остановился около стоявшей на её берегу бытовки, со всех сторон обложенной мешками с песком. Из торчащей из забитого фанерой окошка трубы шел ленивый домашний дымок. Около кухни толпились солдаты.

Ситников окрикнул солдат, спросил, где их ротный. Те показали на бытовку. Начштаба приказал ждать его на броне и спрыгнул.

Артем встал, размялся, выискивая знакомые лица, начал разглядывать толпу около кухни. Никого не узнал и тоже пошел к бытовке — покурить, потрепаться, послушать последние новости.

Около рукомойника, поблескивая белым телом, с полотенцем через плечо стоял Василий-пэтэвэшник, попинывал пустые бачки из-под воды, валявшиеся в грязи. Лицо его было уныло.