Артем подошел к нему. Поздоровались, приобнялись.

— Ну, чего, Вася, рассказывай, как жизнь молодая.

— Хреново. Снайпер, падла, засел где-то в лесочке, и шмаляет почем зря. А полчаса назад с гранатометов накрыли. Я как раз от кухни шел. Ну, в канавку скатился, так граната, представляешь, в двух шагах от меня в лужу шлепнулась. Всего грязью испачкали, козлы, — Василий обтер голову ладонями, показал испачканные глиной пальцы, — во, видал. На голове хоть картошку сажай. Козлы! И воды нет… — Вася обернулся в сторону кухни, поискал там кого-то, снова пнул пустой бачок. — Где этот Петруша чертов, только за смертью посылать.

Артем улыбнулся. Голый белый Вася с темным, продубленным ветром лицом и руками, словно в перчатки упрятанными в несмываемую грязь, выглядел смешно.

— Ладно, не ругайся. А ты чего, в пехоте, что ли, теперь?

— Да нет, нас «семерке» на усиление придали, мы вон там стоим, — Василий кивнул на недостроенный особняк, метрах в пятидесяти от позиций роты. Из заложенных кирпичом окон торчали ПТУРы противотанкового взвода.

— Ого, неплохо устроились! Мишка с тобой?

— Да ладно, неплохо! Крыши нет, пола нет, одни стены. Мы там палатку внутри поставили, окна забили, но все равно холодно, от кирпича холод идет. И обстрелы задолбали уже, мы ж самые первые от леса, вот и получаем больше всех… Не, Мишки нет, он в ремроте, у него редуктор полетел. А ты чего здесь, ты же во в связи вроде?

— Ага, "во в связи", — передразнил его Артем, — нерусь тамбовская. Я с Ситниковым. — Артем кивнул на БТРы.

— А чего вы здесь?

— На мародерку. Говорят, у вас тут мародерка классная. Особняки, кожаные диваны, абрикосовое варенье.

— Что, серьезно? Вот начальнички гады, нам не разрешают, а самим кожаные диваны подавай! Сволота! Комбат тут как-то поймал двоих — зеркало тащили, так вздрючил их дай бог! Это за зеркало-то! А бриться как?