— Ваших поймал?

— Нет, с пехоты, чумоходы какие-то. Да чего они там набрали-то, зеркало, пару стульев да одеяла. Тут и брать-то уже нечего, все разграблено давно. Даже жратвы никакой не осталось.

— А куда вы ходите-то?

— Вон туда, по трассе левее. Там вэвэшники стоят, вот они живут! У них дома поцелее, только недавно разбили, вот там набрать можно чего. А что ты хотел-то?

— Да одеял, может, пару взял бы. И штаны какие-нибудь, под камуфляж одеть.

— У меня есть, пошли дам.

— Нет, сейчас не могу. Мы с Ситниковым, — Артем опять кивнул на бэтэры, — на болото едем, к вам на подкрепление.

— Зачем?

— А ты что, не в курсе что ли? Ну ты даешь, пехота! У вас тут война во всю началась, чехи в Алхан-Юрте, шестьсот человек, а ты не знаешь ничего! Басаев из Грозного ушел. Их сейчас окружают — пятнашка и вэвэшники, и на нас выдавливать будут. А мы на болоте дырку затыкаем.

— Что, серьезно?

— Нет, шучу! Мы просто так гуляем!

Из бытовки вышли Ситников с Коробком, командиром седьмой роты, пожали друг другу руки, и Ситников пошел к машинам. Артем тоже заторопился:

— Ну ладно, Вася, все, я поехал. Одеяла, а главное — штаны, не отдавай никому пока, я к тебе, может, заскочу, если удастся.

Пехотные машины, завязнув в канаве, поотстали, и они не стали их ждать, ушли вперед.

Их БТР выехал на поляну. С трех сторон — с тыла и по бокам — её окружал сырой сумрачный лес, подступавший метров на шестьдесят-семьдесят. В глубине леса над деревьями возвышались конструкции то ли элеватора, то ли нефтеперерабатывающего завода, огромными сюрреалистическими чудовищами вырисовывающиеся на фоне облачного неба. В их металлических внутренностях гулял ветер, гремел железом, завывал утробно, низко и страшно. Так выли ищущие мертвечину псы в Грозном.

С четвертой стороны поляну подпирало заросшее густым камышом болото.