Это были стихи Пушкина, самого любимого поэта Оболенского. Ваня вообще был неравнодушен к поэзии и даже сам пытался сочинять. Если бы не его тяга к программированию и взлому компьютерных игр — конечно, развлечения ради, — наверное, он стал бы поэтом. Или актёром.
После такого вдохновенного выступления в отделении милиции воцарилась минутная пауза, а затем послышались вялые аплодисменты из «обезьянника», где скучали нарушители порядка. Там Оболенского оценили.
Но за пределами этого изолятора временного содержания его талант не всем пришёлся по вкусу. И если бы не Саша Ветров, который вовремя примчался в отделение, Оболенский наверняка тоже отправился бы в «обезьянник» и сидел бы там до самого утра. А может, получил бы и все семь суток.
Ветрову стоило немалых усилий объяснить стражам порядка, что Иван вовсе не злостный нарушитель и дебошир, а будущий артист «больших и малых академических театров», необыкновенно талантлив и поэтому не ведает, что творит. Обычно не склонный к многословию Саша в данной ситуации проявил чудеса красноречия. Но самым весомым аргументом, наверно, явилось то, что Оболенский был трезв. В итоге Ивана отпустили. Сожалела о такой развязке только публика из «обезьянника», у которой отобрали развлечение.
После воспоминаний о выпускном вечере Саша и Аня уже собирались перейти к теме школьных похождений Оболенского — а там было что вспомнить, — но Ваня взмолился:
— Ладно вам, хватит!.. Кстати, я приготовил сюрприз. Вернее, ещё один подарок имениннице Ане.
Девушка с сомнением покосилась на Сашу. Слово «сюрприз» в устах Оболенского звучало крайне подозрительно и сразу наводило на ещё одни воспоминания — и не какие-нибудь, а о праздновании Хэллоуина, на которое их пригласил всё тот же Иван, и которое закончилось большим скандалом.