— Ты слышишь меня? Передашь письмо Бертрану Мартену.

Пьер понял, что ему следует удивиться.

— Самому Бертрану Мартену, епископу катаров?

— Да. Это очень важно. Отправляйся не мешкая!

— А ты… — Пьер запнулся. Огорчение и досада охватили его. Собравшись с духом, он твёрдо произнёс: — Мы должны ехать вместе. Я знаю. Ты не можешь здесь оставаться. Инквизиторы придут за тобой.

Отец внимательно смотрел на сына и молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.

Рауль не мог уехать. Его исчезновение вызвало бы подозрение у святого следствия. Инквизиторы стали бы его искать, а значит, могли схватить и Пьера. Этого нельзя было допустить. Пьер должен беспрепятственно добраться до замка.

— Поедешь один, — сухо произнёс Рауль. — Твоего ухода из города никто не заметит. Это письмо должно попасть в Монсегюр.

— Но, отец, твоя жизнь в опасности, — упорствовал Пьер. — Инквизиторы только приехали в Тулузу, а уже сколько доносов поступило им на вполне благонадёжных граждан. Что уж говорить о тебе.

Рауль нахмурился. Лицо его передёрнулось и словно по-темнело. Голос зазвучал глухо и надломлено:

— Доносы… Как только люди способны на такое. Я не узнаю Тулузу. Трусостью и низостью пропитан этот город. Где былая гордость тулузцев? Где честь? Люди готовы захватить чужое имущество любой ценой, против всякой справедливости, с таким хищничеством, без стыда презрев слова Божьи о любви друг к другу.

Он замолчал. Комок подступил к его горлу, тяжело заныло сердце.

Некогда весёлая, беззаботная и гордая Тулуза, столица трубадуров, блиставшая изысканностью нравов и образованностью, Тулуза, которую Рауль так любил и за свободу которой боролся, превратилась в угрюмый, мрачный монастырь, где царствовали подозрительность и страх. Не консулы и не законный владелец этой земли, граф Тулузский, властвовали здесь, а безжалостные инквизиторы, наделённые Римской Церковью почти неограниченной властью.