Засветлело, а скрипа санного все не слышно. Кузьма несколько раз выходил на крыльцо. Неожиданно из-за дома вылетел верховой. Видно, очень торопился: не обтерев, не поводив коня, вбежал в дом. Кузьма удивился и обрадовался, узнав в приезжем пропавшего немца-управляющего. Тот посмотрел на Кузьму, который был в тулупишке, подпоясанном кушаком, — по всему видно: собрался в дорогу. Немец подошел к окну, взглянул на улицу — никого нет. Повернулся к Кузьме:

— Куда собрался, батя? Где господин Муренин?

Вопросы были заданы резким тоном, так прежде не разговаривал с Кузьмой управляющий. Кузьме стало не по себе. И тон, и выражение лица Грюбеля насторожили Кузьму, вселили опасение, что не с добром объявился нынче Грюбель. И Кузьма неожиданно для себя ответил:

— Плох барин, Степан увез его к лекарке, да она перебралась в Залесье, там спокойней. Мне приказано здесь остаться.

Грюбель быстрым шагом прошел по дому и скоро воротился.

— Ты сторож? Разве так глуп господин Муренин, что тебя сторожить оставил? Все это неправда. Ты плох, не годишься в сторожа. Ты должен сказать, где барин. Я же приехал, чтобы спасти вас и вашу коллекцию, хотя это для меня очень опасно. Но бросить вас не могу. Так где же барин?

Кузьма упрямо повторил:

— Говорю же, к лекарке увезен.

— Ты плохо врешь. Без тебя барин не мог уехать. Пойми же, я приехал ради вашего спасения...

В БОРОВСКОМ

Художник Андрей Андреевич Кораблев был в весьма зрелом возрасте — пятьдесят семь лет. Но не только годы сказывались. За плечами у него Великая Отечественная война от начала до конца. В войну погибла семья. С тех пор так и жил бобылем...

А теперь вот старые раны постоянно напоминали о себе. И возможно, был бы он давно прикован к постели, если бы не его непоседливый характер. Ведь со дня окончания войны прошло двадцать лет, а он жив — недаром говорится в народе, что скрипучее дерево долго живет.