– Я надеюсь, вы примете участие в городских военных пионерских учениях в следующую субботу? – Лева держался официально.

– Конечно, – я проглотил слюну. – Военных... А где тебя... Вас... можно будет найти?

– Парк "Сокольники", сбор около выхода из метро в девять утра. Приходите, – он протянул мне влажную ладошку.

Тем вечером я остро ощущал комплекс собственной неполноценности. Мой бывший друг детства добился таких невиданных высот... Руководит. Сидит на трибуне. Военные учения. Городская, хотя и пионерская, но все-таки организация...

Я приехал на сборы заранее. Времени было еще полдевятого, из метро толпой выходили ничего не подозревающие жители столицы, спешащие по своим делам. У табачного киоска сама собой образовалась длинная очередь – выкинули сигареты "Ява" по смешной доисторической цене в тридцать копеек. Наконец, начали собираться патриотически настроенные пионеры, некоторые из них приехали с родителями.

– Я очень рад, что ты пришел, – неожиданно тоненьким голоском заверещал Лева, появившийся откуда-то из-за спины. – Движемся к месту дислокации колонной. Равняйсь... Взвейтесь кострами, синие ночи...

Как только я услышал про синие ночи, душой моей овладело смятение. В детстве я ходил на спектакль про синюю птицу. " Мы длинной вереницей пойдем за синей птицей". Но вот про синие ночи, да еще взвившиеся кострами. Бесовское видение.. Почему-то я вспомнил поэму "Двенадцать". Мы, на горе всем буржуям...

Короче, военно-патриотические учения не оправдали моих ожиданий. Вместо оружия, даже игрушечного, нам выдали обструганные палки. Часа три группы мальчиков бегали по парку, пугая прохожих, кто кого победил я так и не понял, но закончилось все, как и полагается, ритуальным пионерско-дикарским костром.

– Лева, я так рад, что мы с вами встретились! – я и сам не знаю, почему я испытывал такую тягу к этому прыщавому отроку в пионерском галстуке. Должно быть, ностальгия по ушедшему навсегда детству.