Предположим, она выбралась из машины и, пока увалень наполнял бак, заглянула в дамскую комнату, вход в которую находился за углом здания. Здесь также не оказалось двери, но прочие аксессуары — унитаз, умывальник, мутное зеркало — были в наличии. Подумать только: ее лицо когда-то могло отражаться там, где сейчас я видел себя. Обладай зеркало способностью запоминать и воспроизводить отражения, я смог бы отыскать ее лицо в зеркальной памяти, чтобы сравнить его со своим, отметить сходные черты и различия. Волосы, рот, глаза, подбородок… Но даже без визуального сравнения я ощущал главное сходство: мы оба не имели ни малейшего понятия о том, что нас ждет впереди. «Привет, я Люси Райдер» — так могла сказать она своему отражению. Или, излучившись улыбкой, представиться официальнее: «Меня зовут Люси Райдер. Добрый день».

Я кивнул самому себе:

— Здорово, приятель. Я Томас.

От зеркала осталось лишь его жалкое подобие — примерно с таким же успехом я мог бы глядеться в жестяной лист. Итак, что мы имеем? Светлая кожа, русые волосы, зеленые глаза. Губы, нос и уши нормальных размеров и формы, то есть ничего выдающегося. Рост средний. Стандартный американец восемнадцати лет, простой и понятный, как десять центов.

Обойдя станцию, я вернулся к ее фасаду, где еще ранее заметил высокую телефонную будку с застекленными стенками. Антикварная модель — вроде тех, какими пользовался Супермен.

— Порядок, — сказал я. — Уже почти на месте.

— Ты звонишь с заправки?

— С ее развалин. Лавочка давно закрылась.

— Все меняется, — сказала она. — Восемнадцать лет прошло как-никак.

Я вспомнил ведущую к нашей ферме дорогу, по сторонам которой некогда сплошной стеной стоял лес, но с началом «обустройства территории» пейзаж сильно изменился, тогда как здесь наблюдался обратный процесс: лес вновь захватывал когда-то обустроенную землю. Если так пойдет и дальше, очень скоро эта станция совсем скроется в зарослях.