— Думаю, мне надо ехать дальше в город, — сказал я.

— Я тоже так думаю, — сказала Анна.

До города отсюда было рукой подать, но на какой-то миг он показался мне бесконечно далеким. За высокими стеблями полыни я разглядел останки дорожного указателя. В лучшие времена привлекавшая взор сочетанием ярко-красного, зеленого и черного цветов, а теперь поблекшая и покосившаяся табличка гласила: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭШЛЕНД, АРБУЗНУЮ СТОЛИЦУ МИРА!»

— Скажи мне это еще раз, — попросил я.

— Что сказать?

— Скажи, зачем я все это делаю.

Во рту у меня было сухо, удары сердца эхом отдавались в голове.

— Потому что так поступают мужчины, — сказала она. — Рано или поздно они отправляются в путь.

— Но зачем?

— Чтобы найти себя.

— И поскольку я мужчина…

— Вот именно, — сказала она. — Поскольку ты мужчина.

— Все, что ты рассказывала о моей матери и о том, что случилось с ней в Эшленде, — это правда?

— Да, — сказала она, — правда, хоть и кажется диким бредом. Впрочем, это было давно, Томас. Все наверняка изменилось.

— Наверняка, — сказал я.

Примерно так же мог бы чувствовать себя детектив, взявшийся расследовать безнадежное дело, да еще с опозданием на восемнадцать лет. План, который мы с Анной придумали, был предельно прост: прибыть на место, оглядеться, потолковать с людьми, задать несколько вопросов — так, мимоходом. Добрый день, извините, вам ничего не говорит имя Люси Райдер? Да, мэм, именно так: Райдер. Известно, что вскоре после кончины ее матери она отбыла из окрестностей Бирмингема, чтобы по поручению отца провести ревизию семейной недвижимости в разных концах штата (какое ни есть, а занятие для девушки без больших перспектив), и среди прочих мест посетила Эшленд.