Поскольку процветание города непосредственно зависело от продуктивности окрестных бахчей, в сознании горожан арбузные семена стали ассоциироваться с человеческим семенем, дающим жизнь ребенку — мальчику, который непременно станет бахчеводом, или девочке, которой назначено судьбой заботиться о бахчеводе, облегчая его благородный труд. Повзрослев, они продолжат дело своих предков, то есть будут выращивать арбузы до тех пор, пока не настанет их черед передать эстафету потомкам. И то сказать: что вам в первую очередь напоминает чрево женщины на сносях, в котором созревает новая жизнь?

Вот на каком фоне возникло поверье о том, что мужчина-девственник может навлечь на город беду. Мужчина, достигший зрелости, но еще не познавший женщину, представлял собой угрозу для благополучия Эшленда; посему ежегодно один из таких отщепенцев подвергался публичному «исцелению». По сути дела, это было классическое жертвоприношение, отличавшееся от других подобного рода обрядов лишь тем, что здесь в жертву приносилось мужское целомудрие.

Объект исцеления выявляла древняя старуха, жительница болот, которой для этого достаточно было заглянуть человеку в глаза и почувствовать его запах. Мужчина-девственник в некотором смысле бесплотен и может показаться прозрачным, как оконное стекло, если смотреть на него особым образом. Болотная старуха обладала этим особым зрением.

В канун фестиваля мужчины городка подвергались такой проверке, и самый старший по возрасту девственник избирался для участия в церемонии. На закате последнего праздничного дня его провозили по городу в тележке и торжественно объявляли королем. Короной служила арбузная корка, а скипетром — сухая арбузная плеть. Подданные приветствовали своего монарха радостными криками и смехом. Когда солнце исчезало за горизонтом, на окраине разводили большой костер в форме кольца, в центре которого стоял король, а горожане толпились вокруг.

Человек стоял в кольце огня и ждал.