Между тем три заранее выбранные женщины, всю одежду которых составляли простые ночные рубашки, тайком отправлялись в уединенную хижину на небольшом удалении от города. Посреди хижины стояла корзина с высушенными арбузными семечками, твердыми и темными, как мелкие камешки. И только одно семечко было из чистого золота. Женщины запускали руки в корзину и вынимали по пригоршне семян; та, у которой оказывалось золотое семечко, покидала остальных и, возвратившись в город, входила внутрь огненного кольца. Взяв мужчину за руку, она вела его в поля, и там, вдали от посторонних глаз, он осеменял ее лоно, после чего женщина должна была подтвердить факт соития перед согражданами. Таким образом, благополучие города и его основа — урожай арбузов — считались обеспеченными еще на год вперед, а мужчина, впервые отдавший свое семя женщине на эшлендских полях, в течение всего этого года носил титул Арбузного короля.

Согласно поверью, если соитие не состоится и мужнина не принесет в жертву свое целомудрие, чудесный дар, данный городу свыше, исчезнет, бахчи будут иссушены безжалостным солнцем и мы, живущие здесь, превратимся в ничто.

Так оно есть, и так оно было всегда, даже в те далекие времена, когда еще не существовали слова, которыми можно было бы рассказать эту историю.

СТАРИК

Дряхлый, морщинистый старик, с одним глазом, затянутым молочно-белым бельмом, сидел на скамье под навесом у входа в скобяную лавку. На вид ему было по меньшей мере лет сто. Я улыбнулся, приветственно помахал рукой, и он ответил мне тем же. «Пообщайся там с кем-нибудь, — напутствовала меня Анна. — Пообщайся со всеми. Что для них характерно, эти люди всегда не прочь поговорить».

Эшленд в штате Алабама, наш маленький городок, был основан в конце восемнадцатого веками немецкими поселенцами, но я сильно подозреваю, что немецкая наследственность в здешнем народе с годами вывелась почти без остатка.