Он стал проворно подниматься по лестнице, ибо выяснил все, что хотел: у Доналдсона упадочное настроение. Он посадил его в глубокое кожаное кресло и наблюдал за ним, пока тот сидел, прикрыв глаза. Сомнений не было: Доналдсон понимает, что он не может больше позволить себе содержать любимое «гнездышко», и потому ругает деревню на чем свет стоит — чтобы никто не удивился, когда он откажется от загородного дома. Между тем в беседе кое-что привлекло внимание Конвея, а именно: упоминание об «экстраординарном случае», связанном с местной гостиницей, и теперь, когда с делами было покончено, Конвею захотелось расспросить об этом Доналдсона подробнее.

Конвей задал вопрос. Тот открыл глаза, ставшие похожими на глаза креветки.

— О, это был из случаев случай, — сказал он. — Конечно, я знал, что такое на свете существует, но в наивности своей полагал, что это ограничивается рамками Пикадилли. Однако след привел в гостиницу. Хозяйка нешуточно испугалась, так что, полагаю, в ближайшем будущем мы застрахованы от подобных эксцессов. Я имею в виду интимные отношения между мужчинами.

— Святый Боже, — спокойно произнес сэр Ричард. — Черный?

— Со сливками, пожалуйста. Жуткая гадость, но черный в настоящий момент не могу, хотя и предпочитаю. Видите ли, кое-кто из постояльцев гостиницы — а там есть бар, и некоторые сельчане имеют обыкновение заходить в него после крикета, поскольку они полагают, что он шикарнее доброго старого кабачка близ церкви — вы, несомненно, помните этот кабачок. Деревенские — ужасные снобы, это еще одно из моих печальных открытий. Бар заимел дурную репутацию определенного свойства, особенно по выходным. Кто-то пожаловался в полицию, устроили наблюдение, и результат не замедлил ждать. Так возник этот «экстраординарный случай». Правда-правда, я сам поначалу не поверил. Чуть-чуть молока, Конвей, только чуть-чуть. Мне не разрешают пить черный кофе.