Анатолий Семенович Брусницын - сорокалетний мужчина, роста ниже среднего, с необычайно покатыми плечами, широким женоподобным лицом под нежно вьющейся каштановой шевелюрой - панически боялся плотно прикрытых дверей, особенно с тех пор, как он связал себя законным браком.

– Просто какая-то блажь! Или болезнь! - повторяла жена Зоя после очередного его приступа. - Тебе надо показаться психиатру.

– Или гипнотизеру, - с готовностью соглашался Брусницын, печально улыбаясь карими детскими глазами.

Зоя свела мужа к психоневрологу, Вениамину Кузину, бывшему своему однокашнику. Кузин ничего определенного не сказал, но отдохнуть порекомендовал, чтобы не сорваться. И устроил Анатолию Семеновичу шестидневный отдых.

– Прости, дружище, дольше продлевать бюллетень я не вправе. Только через ВТЭК, - развел руками доктор Кузин, когда они повстречались на вечеринке у Варгасовых.

– А мне и не надо, - виновато улыбнулся тихий Брусницын. - И так истомился от безделья.

Он не ожидал встретить врача у Варгасовых и смутился. Возможно, оттого, что лукавил. Именно сейчас ему не хотелось появляться на работе, включаться в смуту, затеянную этим «декабристом» из отдела хранения - Женькой Колесниковым. А отмолчаться не удастся. И дернуло его тогда дать совет Колесникову писать не только в управление, но и повыше…

Надо заметить, что боязнь плотно прикрытых дверей наблюдалась у Брусницына не постоянно, а в моменты каких-то особых атмосферных аномалий, например во время грозы или сильного ветра. И сейчас, подобно застенчивому алкоголику, что, скрываясь, жаждет опрокинуть заветную стопку, Брусницын украдкой поглядывал на белую дверь, что напрочь сливалась с прямоугольной рамой. И за которой зловещие силы с роковой неотвратимостью собирались над головой несчастного Анатолия Семеновича.

Побледневший, с пугливо опущенными плечами, он поднялся с кресла и шагнул к дверям. Прижал повлажневшую ладонь к холодной эмали и, собравшись с духом, надавил. Тотчас в проем ворвался перекат грозы от окна, распахнутого где-то в глубине большой квартиры.