Выступил Гальперин и так повернул вопрос, что оказалось, будто директор архива чуть ли не сам раскопал документацию, подтверждающую особую ценность купеческого особняка как уникального по тем временам строительного сооружения. Бывший дом купца внесли в проект плана по реконструкции… Мирошук хотел было обидеться на Гальперина - поднял директора на смех в глазах сотрудников архива, но, прочтя в газете отчет о совещании в исполкоме, заважничал. Понравилось. В прошлом, когда Мирошук был управляющим коммунхоза, его поминали в газетах только с отрицательной стороны, а тут - на тебе! Мирошук чаще стал захаживать в отделы, вникал в работу архивистов. И увлекся. Даже включил себя в группу, что готовила выставку «А. С. Пушкин и свободомыслие XIX столетия»… Жена сшила сатиновые нарукавники, и Захар Савельевич частенько приходил на работу пораньше, чтобы полистать документы, затребованные из хранилища.

Шумное появление в кабинете заместителя по науке вывело Мирошука из оцепенения.

– Доброе утро, - пророкотал Гальперин, выбрасывая вперед детскую ладонь. - Гостей ждете?

– Жду вот. Определиться надо, - скупо ответил Мирошук, давая понять, что сейчас ему не до каких-либо разговоров.

Гальперин опустился в кресло. Его плечи и грудь осели на живот. Крупная голова возвышалась над громоздкой массой, напоминая образ сказочного Гуд-вина. Наметанный глаз опознал на папках шифр фонда Комитета охраны общей безопасности…

– Детективами увлекаетесь?

Мирошук оживился.

– Послушайте, Илья Борисович, - он возвратился к столу. - Как вам это понравится? Мне на глаза попался список чиновников Третьего отделения. Это ж надо?! Наводили ужас на Россию-матушку, а всего-то на службе состояло двадцать человек. А?! Этот Бенкендорф был не лыком шит, надо отдать должное, мог работать.

Гальперин смотрел на директора голубыми глазами, и мысли его были сейчас далеки и тревожны.

– Не двадцать чиновников, а восемнадцать, - снисходительно поддержал он директорский восторг. - Tсли не считать многотысячный корпус жандармов под начальством Дубельта.