Точно лестница сочувствовала Евгению Колесникову в том, что его ждет унылый и однообразный день. Но это только для непосвященных, принимающих работу в архиве как дело безрадостное, а сам Колесников ждал каждый день не так, чтобы с волнением, но с любопытством. А настроение свое сумрачное сегодня мог объяснить личными заморочками… Мало ему неприятностей с сундуком из бывшей монастырской трапезной, так вот уже три дня, как вечерами домой вваливается ватага дознавателей: участковый, следователь из милиции, дворник и еще двое шустряг, меченных красными повязками. Все допытываются о колченогом железнодорожнике, что зачастил последний месяц в гости к Женькиной родной тетке по материнской линии. Тот железнодорожник - теткин последний ухажер - совершил какой-то проступок. Вот милиция и пришла по следу, вызывая у Женьки раздражение своей навязчивостью и недоверием. Так что еще не известно, что лучше - теткины загулы или беспардонность дознавателей. Поэтому Женя и окрысился на кроткого сержанта Мустафаева, облаченного в такую же серо-голубую форму.

– Извините, сержант, - Колесников свесил голову над провалом лестничной клети. - Я не имел в виду вас, сержант. А сами вы похожи на горного орла.

– Ладно, идите! - Мустафаев великодушно всплеснул руками и боком взглянул в полуослепшее зеркало, что висело у входа. Неуловимое сходство с орлом было - нос с горбинкой, впалые горячие щеки. А рядом, в глубине зеркала, у входной двери, он увидел бабку в поношенном пальто с потертым каракулевым воротником и в платке. Мустафаев хмуро оглядел бабку. Нос пуговкой, круглые глазки неопределенного цвета, а вокруг пухлых губ сеть глубоких морщин…

– Справку мне бы, за справкой прилетела, - бабку ничуть не смутил суровый взгляд милиционера. - Варгасова я. Дарья Никитична Варгасова.

– Справки выдают с десяти.

– А сейчас сколько? - посетительница зыркнула на стенные часы. - Батюшки… Девятый час? У тебя не отстают?