Через два месяца, сопоставив неожиданно участившиеся случаи летальных исходов, милиция заподозрила неладное, и начала оперативные действия по розыску источника «палёной» водки, вызывающей массовое отравление алкашей в одном районе. После получения очередного сигнала, они выезжали на место «травли», надеясь хоть кого-нибудь застать в живых, но тщетно – к их приезду все «синяки» были окончательно посиневшими.

Еще живые алкаши стали вдруг осторожничать в магазинах и спрашивать продавцов: уверены ли те в качестве товара? А те злорадно усмехались: «Что, мол, боитесь за своими дружками последовать?.. Всех вас, гадов, давно перетравить надо было!» На что подкованные алкаши отвечали, что «продажа блкоголя – одна из основных статей дохода государства, вот перемрем, а кто покупать у вас будет?..»

И никто даже заподозрить не мог, что за всеми этими смертями стоит не какое-то «левое» производство водки, а простой провизор, Иван Тимофеевич. А тот, убрав еще несколько «мусорных куч», решил на время, пока не улягутся страсти, взять тайм-аут. Приостановив свои «уборочные мероприятия», он сосредоточился на наблюдении и «накоплении данных».

После того, как Светлана со своим громким псом угомонились навеки, а Митрич почил в бозе, в подъезде установилась относительная тишина, прерываемая в основном только криками новорожденного младенца из квартиры на третьем этаже. Но это был благодатный шум, проявление жизни, никогда не раздражавшее Ивана Тимофеевича, очень любившего детей. Он мог часами с удовольствием наблюдать, как они играют во дворе.

Ольга Ивановна, выходившая погулять со своей внучкой, встречая Ивана Тимофеевича, который тут же начинал радостно тормошить малышку, не раз говорила, что ему давно пора жениться и обзавестись собственными детьми. На что Иван Тимофеевич только разводил руками: мол, пока была жива мама, не было подходящей женщины, которая бы ей понравилась, а теперь он уже привык жить один, и не так молод, чтобы менять свои привычки…