Вспомнив эту историю, Иван Тимофеевич долго просидел в коридоре, в задумчивости уставившись незрячим взглядом в стену.

Через десять дней, в воскресенье, рано утром в квартиру Ивана Тимофеевича позвонили.

Он еще спал, и потому не сразу услышал звонок. Накануне он справил поминки – девятый день со смерти мамы, и лег поздно.

Поднявшись с постели под нетерпеливый перезвон колоколов, заменяющих ему дверной звонок, он открыл дверь и впустил в квартиру чем-то очень возбужденную Ольгу Ивановну.

– Ванечка, у Светки явно что-то произошло! – глядя на него испуганными глазами, выпалила та. – Ее саму уже дня три не видно, а собака все время то лает, то рычит, то воет. Просто невозможно слушать. Я уже и в дверь звонила, но Светка не открывает.

– Да, я вечером тоже слышал лай, – кивнул он. – Но это же для них обычное дело… Если подозреваете, что там что-то неладно, вызовите милицию…

– А, может, ты позвонишь? – с надеждой спросила она.

– Нет уж, увольте! – отрезал Иван Тимофеевич. – Я для этой женщины ничего делать не буду…

– Понимаю тебя, Ванечка, понимаю, но надо же все-таки что-то сделать.

– Идите на кухню, там стоит телефон. А я звонить не буду, – мрачно отрезал Иван Тимофеевич и пошел в ванную умываться, все равно ведь теперь уснуть не дадут…

Сквозь шум воды он услышал, как Ольга Ивановна разговаривает по телефону, и удовлетворенно улыбнулся.

Умывшись, он вышел из ванной.

– Ну что, дозвонились? – спросил он пригорюнившуюся у окна соседку.

– Дозвонилась, сейчас приедут. Ой, чего-то мне страшно… Предчувствие какое-то нехорошее… – запричитала та.

– Да будет вам, Ольга Ивановна, расстраиваться! – насмешливо сказал Иван Тимофеевич. – Я-то точно не заплачу, если там даже что-то и произошло. Она убила мою маму, из-за ее собаки тетя Вера теперь инвалид, а ей хоть бы хны! Ну, присудят ей выплатить какие-то копейки, разве же это справедливо?! Человека-то не вернешь!