– Ой, не говори, Ванечка! Плохо, очень плохо получилось с Полиной Викторовной. Да видишь, законы-то какие у нас… – согласилась с ним Ольга Ивановна. – Ну ладно, пойду я.

Закрывая за ней дверь, Иван Тимофеевич слышал, как в квартире напротив беснуется и лает собака.

Вскоре подъехала милиция. Иван Тимофеевич наблюдал в глазок, как два милиционера, остановившись перед дверью Светланы, терпеливо жали на звонок. Собачий лай стал громче, видимо, Грей подбежал вплотную к двери, почуяв чужих.

Милиционеры посовещались, и один из них направился к квартире Ивана Тимофеевича. Тот инстинктивно отпрянул от двери.

Раздался звон колоколов. Иван Тимофеевич выждал несколько секунд и открыл.

– Доброе утро, – поздоровался милиционер, которого Иван Тимофеевич уже узнал – тот тоже приезжал, когда умерла мама. – Мы не можем дозвониться до вашей соседки. Не знаете, дома ли она?

– Я уже несколько дней ее не видел, – ответил Иван Тимофеевич, и осторожно добавил: – Да и не до нее мне было, знаете ли…

– Да, я помню, – кивнул милиционер, сочувствующе посмотрев на него. – Но, боюсь, нам придется вскрыть ее дверь. Попрошу вас быть понятым.

– Извините, но присутствовать при вскрытии двери, за которой находится бешеная собака, я не хочу! – отрицательно покачал головой Иван Тимофеевич. – А заставлять вы меня не имеете права! – и он захлопнул дверь перед остолбеневшим милиционером.

Уйдя в комнату, Иван Тимофеевич принялся ждать.

Через какое-то время до него донеслись с площадки звуки взламываемой двери, сопровождающиеся захлебывающимся рычащим лаем Грея. Потом вдруг одновременно раздались истошный женский вопль, мужские крики и несколько выстрелов. После чего на несколько секунд наступила тишина.

Иван Тимофеевич тихо подошел к двери и заглянул в глазок, но ему весь обзор загородила чья-то широкая спина.