Пашка с детства помнил длиннющие очереди за всем подряд, талоны, драки из-за водки. Неужели у них тут ничего этого не было? И денег у всех полно, говорят. Что ж им ещё не хватало-то? Суки, нерусские!

Правда, все говорят, что в Грозном и русских было полно. Вроде, даже больше, чем чеченов. Да какие они русские, на хрен! Раз жили с этими, значит и сами такие же. По-любому! А теперь опомнились, видите ли.… Побежали! То ли все сбежали, то ли не все. Разное говорят. А самому не разобраться. Все они здесь одинаковы: грязные, бородатые и смотрят исподлобья, как на врагов. Да и какая разница! С цветами уж точно никто нас не встречает.

Все они тут одинаковы!

Пару недель назад Пашка видел Президентский дворец. А может, и месяц, точно он теперь и не помнил. Ничего монументального тогда в нём уже не было. Обычная обгорелая коробка. Ничего не поделаешь: война.

На кой хрен нас сюда пригнали? Сначала задницу им всем лизали — чего ещё изволите? А теперь опомнились, козлы! Сами-то, как всегда, в стороне, за высокими заборами с кремлёвскими звёздами. Чистенькие, холёные и …живые. Слуги народа!

А вот город неплохой был. Суки! Ничего, потом всё можно будет восстановить — даже лучше прежнего. Потом. После победы. И всё-таки жаль…Суки!

Пашка сплюнул на пол, прислушался. Ветер почти затих, слышался лишь лёгкий шорох. Пашка повернулся к проёму, привычно упёрся локтями, снял колпачок и прильнул к прицелу. Замелькали пустые глазницы оконных проёмов, обгорелые, наполовину разрушенные стены. Бегло осмотрев весь сектор, объектив прицела вернулся к почти целой пятиэтажке в середине квартала. Упёрся в темнеющий вход в подвал и застыл.

Там, на глубине нескольких ступенек, сгущался мрак, и трудно было что-то разглядеть даже через просветлённую оптику. Но снайпер чувствовал: там кто-то есть! Пашка поерзал, устраиваясь поудобнее, замер и стал ждать.