Какое хорошее слово. Так и хочется сказать: «калакольтик». Неужели есть сомнения в том, что это глупая пародия на ромашку. Не побоюсь сказать: «дешёвая имитация». Детский сад. Я, правда, в него никогда не ходила.

Сидишь, как дурак, а тётенька с кнопкой сидит в кабинке с цветочками. А потом вообще: сидишь, как дурак, и поджимаешь ноги, чтоб не шаркали. Машешь рукой бабушке. Когда это кончится? Но бабушка точно не поймёт, что такое колокольчик. И слово ей тоже, наверное, очень нравится.

Кончилось.

А бабушке так нравилось слово колокольчик.

Я выбираю жирафа, а если он занят — слона. На худой конец — оленя, у него за рога можно держаться. В жизни не сяду на лошадь.

Я выбираю жирафа, хотя он ближе всех к центру и от него кружится голова.

Странно. Теперь мне жалко, что я никогда в жизни не сяду на лошадь. Приехали.

Вихрь на самых длинных цепочках. Совсем не шумит. Все в отдельных сиденьках, и летят, пристёгнутые, навстречу небу, ветру и радости. Каждый сам за себя.

Было и такое. Очень странная забава — сидеть на какой-то ерунде на палочке, и именно на палочке, которая наклоняется некоторое время. За пятнадцатикопеечную монету. Медленно или быстро, в зависимости от объекта.

Их было много, но я помню вот эти три. Зебра мне хотя бы нравилась, потому что она зверь. Космический корабль — ещё куда ни шло, но вот индюк! Он приводил меня в ужас. Увидеть его — значит потом три ночи засыпать страшно.

Тем не менее, сажали меня чаще всего на индюка — он немного поэнергичней наклонялся, поэтому все думали, что я его люблю. Они бы ему хоть раз в глаза посмотрели! «Хочешь на индюшка?» «Нет», — тихо говорила я, но взрослые считали, что я, как обычно, стесняюсь и бросали монетку. Индюк начинал своё грязное дело, а я намертво обхватывала его шею. Со стороны, наверное, казалось — от восторга. А если до того выпадало счастье съесть мороженое, то мне было страшно за н ас обоих.