Лодочки были всегда. только они и останутся, если я не начну прыгать с парашюта.

Представляю. Мама ещё не ждёт меня, в лодочках. Катается. В лодочке плавала.

Десять лет в ожиданьях прошло, я и маман: вверх — вниз! Вверх — вниз! Я и Маша. Маман ждёт.

Двадцать лет, как будто — до стука. Я и Маша, когда её никто не понимает.

Тридцать лет, я куплю тебе удочку.

Это тоже пародия. Как колесо подозрения, только сильно, сильно, сильно меньше. А в центре солнышка нарисована рожица — наверное, чтобы никто внизу не беспокоился. Такая безмятежная вещь.

Можно кататься на солнышке, а можно и не кататься — совершенно всё равно.

Можно, конечно, покричать: «Я на серединке!». Только кричать так часто не хочется, а с этой самой серединки всё равно ничего не видно.