— А вы что? — немедленно поинтересовался Злой. Бугель заметно оживился. Видно было, что окончание истории ему самому доставляло удовольствие.

— А там же, прямо на могилах, мы ему все и втолковали. — Бугель довольно хмыкнул и снова почесался. — Теперь парень должен выпрямлять не только бак, но еще и бок. Себе. Четыре ребра, уж точно.

Танк отвернулся от Бугеля и промолвил, взглянув на Злого:

— Ищи другого мастера.

Злой дернул головой и скривился. Планы заделать байк рушились. Он постоянно что-то переделывал в байке, и конца этому не видно. Поэтому всегда выезжал с недокрашенными крыльями и облупившимся хромом. Но Трибунал прощал Злому и не такое. Остальным в Стае он не прощал ничего.

— Многие накрылись за зиму, — торопливо продолжил Бугель, словно выгораживая Ступора. — Петрович от скуки завелся в январе и у самого дома скользнул под трамвай. Байк целехонький, а Петрович — пополам! Тор, пьяный, свалился в канализационный люк и в дерьме замерз. Нашли только несколько дней назад. Нинон замуж вышла и слезла. Самурай пропал куда-то, а у меня в гараже его вэшка стоит. Говорят, его за долги еще в декабре в лесу привязали и забыли.

Бугель потоптался около Бешеных и, поняв, что на него не обращают внимания, удалился, широко расставляя ноги в байкерсах с каблуками, стертыми до подошвы.

— Еще один байкер преставился, — задумчиво прогудел себе под нос Капеллан.

Он провел рукой по огромному животу, желая убедиться, что нательный крест здесь.

Жест Кею знаком. Он давно прекратил посмеиваться над Капелланом, поменявшим богатый сибирский приход на Стаю. Религиозность Капеллана не имела ничего общего с верой в общепринятом представлении. Да и нечасто встретишь батюшку, оседлавшего Харлей и мчащегося в сторону большой драки вместе с дикой Стаей.

— Гибнут хорошие человеки, гибнут почем зря, — размеренно прогудел в бороду Капеллан. — И нет уверенности, что в лучшем мире обретут они покой. Нет у меня уверенности.