- Да - а...ужасно, ужасно! Вот что я вляпался, черт бы побрал этого идиота на водопаде, - кричал он в комнате, ходя из угла в угол.

Потихоньку он заснул. Проснулся посреди комнаты - проснулся от чувства невыносимого ужаса. Ужас сшиб его с постели. Приснилось, что стена, у которой стоит кровать, стала медленно на него валиться - и вот он отскочил с судорожным выдохом.

Утром на следующий день пришла Симона. Глаза ее опухли, были болезненно - заплаканными, она прорыдала весь день. Она колотила его дверь, он, отпахнув дверь, впустил ее, сам же забежал в ванную.

- Что случилось?! Почему ты избегаешь меня? - кричала она в дверь ванной.

- Сейчас я выйду, потерпи пока. Завари мне чай, - ответил ей он через прочно закрытую дверь.

Через пол часа он вышел в черных очках, в красном халате, в шлепанцах.

Симона пристально глядела на него. Они сидели за длинным табльдотом друг против друга.

- Зачем ты надел очки?

- Только держись, не падай. Хорошо? Тебе не будет страшно? - спросил он, пригнув к столу плечо.

- Нет, говори!

Симона сидела в пуховом кресле, Баку присел перед ней на корточки.

- Симона, в один миг я стал несчастным...- просопел он.

- Что случилось? Ты мне можешь объяснить или нет?

- Я подрался с тем идиотом, помнишь его?...

- Да, да! Дальше?

- Дальше то....дальше то,.....

- И!?

- Глянь..., - Баку снял очки, показал изувеченный глаз, и тут же надел очки обратно.

Симона прищурилась.

- Что это у тебя? - спросила она непослушными губами.

- Это он меня ранил, этот гад! - Баку так неестественно крикнул, что окна задрожали. - Теперь я стал несчастным из всех живых существ на свете.

- И все? А я думала что - то серьезное, - облегченно вздохнула Симона.

Баку опешил, обернулся резко на нее.

- Ты в самом деле считаешь, что тут нет ничего серьезного? - его лаковые башмаки задрожали.