В больнице молоденькая доктор-интерн, грустно глядя на мои свежие снимки компьютерной томографии, вымолвила: «Мы провели консилиум, выход один – операция». «Доктор, – взмолилась я, – давайте испробуем все, что предлагает центр по восстановлению. Не зря же я сюда приехала». «Три недели – срок принятия решения», – сообщила она мне. Был составлен список процедур, которые мне предстояло пройти.

Ночь я переночевала «на ходу» – шагала по длинному унылому коридору отделения невропатологии. Моя соседка-старушка спала беспокойно, часто вскрикивала во сне. Утром я спустилась к киоску печати – прямо на меня смотрел внушительный том. Монография «История Китая. С древности до наших дней». Автор Рейн Крюгер. С «драгоценной» книгой в одной руке и чемоданом – в другой я переехала в отделение травмы, где для меня подготовили одноместную палату. В коридоре мне встретился уже не очень молодой мужчина в спортивном костюме. Засмотревшись на увесистый том в моей руке, он удивился: «Вы этим интересуетесь?» «Да», – с жаром ответила я. И тут он вдруг по-петушиному, высоким фальцетом выкрикнул фразу… по-китайски. Я обомлела. «Это значит “Да здравствует коммунистическая партия Китая!”, – перевел мне востоковед Женя.

Нити наших судеб согласно представлениям древних греков плетут три мойры – Клото, Лахесис и Атропа. Первая, в образе прядущей женщины, олицетворяет собой неуклонное и спокойное действие судьбы, вторая – ее случайности, третья – неотвратимость ее решений. Так что судьба неотвратимо двигала меня в сторону китайской цивилизации, подселив в соседней палате синолога. По вечерам после процедур мы уединялись в конце коридора под ветвями огромных комнатных деревьев, и Женя посвящал меня в тонкости истории.

А я вспоминаю детство. В мои пять-шесть лет самым страшным наказанием для меня было услышать: «Вот отдадим тебя в интернат». В своем детском воображении я представляла себе детский дом. На самом же деле в семье серьезно обсуждалась идея отдать меня в интернат с углубленным изучением китайского языка. Интернат находился за городом, домой дети приезжали только на выходные. Но или семья не захотела со мной расставаться, или градус отношений СССР – Китай в тот момент опустился много ниже нуля, только идея выучить меня китайскому языку с младых ногтей как-то сама по себе растворилась.