Еще я помню рассказы мамы: она росла в «доме военных» в пятидесятых годах на Хорошевском шоссе. Все друг друга знали, дружили семьями. За стенкой жил одноклассник мамы, ее друг Генка. Он по окончании школы поступил в Институт восточных языков и стал переводчиком с китайского.

Так что слова «Китай» и «китайское» в моем сознании связаны с позитивом гораздо больше, нежели с негативом. Это потом в нашу жизнь вошел китайский ширпотреб… Кстати, в китайском павильоне на ВВЦ продаются тонкие легкие платья с широкими рукавами, более похожие на японские кимоно, чем на традиционные китайские ципао, – отличная домашняя одежда для лета. Туда же послал меня доктор Вэй за очередным лекарством. Его записка к некоему Чжа хранится у меня до сих пор. Чжа выдал мне яркую коробку с капсулами, которые следовало принимать, запивая обычной водой. По мнению доктора Вэй, чьи сеансы иглоукалывания, к сожалению, не возымели никакого действия, новое лекарство должно было меня поднять на ноги. Однако не получилось.

Открыв в «травме» (так мы, пациенты, называли отделение травматологии) увесистый том о Китае, я впервые попыталась мыслить структурно – брать картинку фрагментами, которые составляли единое целое – огромную необъятную историческую реальность, имя которой «китайская цивилизация».

Монографию я начала читать не по порядку, а с правления последнего императора Пу И, о котором снял свой известный фильм режиссер Бертолуччи. Потом принялась изучать эпоху Циньской династии, начиная с императора Цинь Шихуан-ди, который правил в III веке до н. э., кто первым объединил китайские государства «под одним небом» и начал строить Великую Китайскую стену. Кстати, ту стену, которой любуются сегодня туристы со всего света, принимая ее за древнее сооружение, перестроили при императоре династии Мин Юнлэ в XV веке н. э. Когда я открывала монографию, боль переставала существовать. Я прочитала эту книгу дважды – сначала взахлеб, а потом медленно – страницу за страницей. Непонятное мне растолковывал сосед-китаист Женя.