– Да, приходилось,– ответил он, пытаясь попасть в тон старику.

– Просто трудно поверить, что пятнадцать лет назад,– сказал Бэркхардт,– твой отец уже предвидел значение рекламы, необходимость установления прочной связи с прессой. Однако, должен признать, он дал тебе основательную подготовку. В нынешние времена лишь немногие из деятелей, осуществляющих связи банка с прессой, знакомы с банковскими операциями. Большей частью это просто журналисты, агенты по рекламе. Банкира среди них не встретишь.

– Однако без этой публики не обойдешься,– заметил Палмер с напускной беспечностью.– Просто не представляю, что бы я делал, не будь у меня под рукой специалистов по этой части.

– Разумеется, приходится прибегать к их услугам. Нынче эти ребята в большом ходу.– Бэркхардт распахнул боковую дверь, ведущую в дом со стороны гаража.– Не легко отыскать людей, прошедших такую выучку, как ты. Входи.

Очутившись в темной прихожей, Палмер спрашивал себя – решится ли старый деляга раскрыть свои карты до конца игры. Кто стал бы признаваться, что доволен сделкой еще до того, как закончится торг?

Перед домом, под навесом, украшенным черно-золотистыми полосами, вокруг стола с тяжелой мраморной доской стояли в беспорядке плетеные кресла, а на столе были приготовлены сигареты и пепельницы. Палмер принял душ, переоделся к обеду и теперь, сидя в кресле, любовался садом, игрой оранжево-коричневых теней, постепенно переходивших в зеленовато-черные; в небе угасали закатные отблески. Бэркхардт уселся рядом, набил трубку и закурил, пуская клубы дыма, почти невидимые в сгустившихся сумерках. Дворецкий поставил на стол поднос и коснулся кнопки на стене позади них. В мягко разлившемся свете Палмер увидел две бутылки виски, три стакана, сифон и окованное серебряным обручем деревянное ведерко со льдом.

– Видишь ли,– сказал Бэркхардт после того, как оба они устроились в своих креслах поудобней и отхлебнули по глотку виски,– люди теперь поднимают кутерьму по любому поводу. Ты, наверно, и сам заметил, что многие просто из кожи лезут вон, только для того чтобы всячески усложнять самые простые вещи.