— Развел тут скотник — весь поселок моется! Того и гляди, что подцепишь тут у тебя…

Брытков знал, что кроме него к Фомичевым ездит париться ненавистный ему директор подсобного хозяйства Благинин. Обещал Фомичевым бычка, комбикормом снабжает. Мирился Брытков с этим фактом, так как парился Благинин с женой последними, уже глубокой ночью.

После ухода Брыткова из бани, Митька выметал из тесной парилки листву от веников, ошпаривал кипятком полки, мыл от пота лавки. К приезду Благинина баня выглядела отмытой и чистой, горячей до истомы в костях уже и в раздевалке.

Брытков последние годы не пил и баню, поэтому долго не держал. С приездом Благинина начинался концерт. Дед Митька пластал сало, вареное мясо, все это обкладывалось маринованными помидорами из своей теплицы, солеными огурчиками. Хлебозавод через дорогу и хлеб в доме Фомичевых держали всегда свежий. Тетка Валя провожала деда и в спину ему кричала:

— Мотри, не выжрите там всю…мне беленькой оставьте. Да про телочку напомни, чтобы с первым отелом в апреле не забыл…

Тетка Валя порой загуливала пуще деда. Тот даже прятал от нее самогон, сам переставал пить. Тетка Валя допивалась до того, что можно было ее увидеть бегущую по поселку в комбинации и босой.

Клиенты на баню у тетки Вали проще — несли слабый разлив, бражку. В магазинах любой водки — хоть залейся. Старожилы Индигирки упрямо держались своих традиций, гнали брагу и крепкий первач. Пили свое и на свои. Бомжей на Севере, не водилось и не плодилось. Годы скрепляли дружбой людей настолько, что иной раз казалась сестра или брат, приехавшие с материка в гости — чужее соседки. Тетка Валя водочкой не гребовала, поэтому всегда требовала оставить ей «беленькой».