Поэтому в пятницу, еще при звездах, местная водовозка заезжает во двор Фомичевых и по шлангу через оконце в помещение бочки наполняются. За работу водовоз получает деньги и шмат добрый сала. Не отказывается и от стакана самогона.

В бане две печки: в раздевалке — пригрубок, и топка из сварной бочки в парилку пятится, за перегородку. Груда речных валунов навалена на бочку. Сутки надо натопить и раздевалку и прогреть парилку до нормальности. Вторая половина от входа в центре — свинарник. И это деду Митьке не в тягость. В банные дни вода из мойки вытекает по трубе в канаву под стеной и намерзает наледью. И весь четверг дед Митька кайлит лед из этой канавы и возит его в ванне волоком на огород. Самая же колгота, когда на улице к шестидесяти поджимает, а от тумана света белого не видно. Не отдолбить лед — не помоешься, стока нет под полом.

Съедала баня много дров и угля. Поэтому после завоза воды, дед Митька до обеда кочегарил топку парилки и топил пригрубок в раздевалке. После обеда бане давалась воля, к часам семи вечера можно было уже и греться на полке, пить водку в раздевалке и вести беседы. Так оно и шло-повторялось из года в год.

— Не баня, а растрата сплошная! — орала в такие дни Фомичиха и, чтобы слышали соседи, открывала на кухне форточку: слышно до центра поселка становилось!

Но деду такие разговоры побоку. С углем и дровами помогал за счет предприятия Брытков. Тетка Валя знала это хорошо, отапливался круглосуточно и свинарник, и жилой дом. Ей ли жаловаться…

Первым мылся и парился Брытков. Это и правильно, и правило для остальных. К его приходу дед Митька выбивал половики в раздевалке, ползал и чистил палас от рассыпанного комбикорма. Крыл старуху матом за неряшливость и спихивал в стиральную машину с глаз долой всю срамотищу. Брытков не терпел запущенности в бане и деду Митьке от него иногда доставалось.