— Как же так?

— Я был усыновлен, — начал объяснение…ий, и лишь десять лет спустя однажды ночью, покоясь в объятиях дородной супpуги, он вдруг со всей отчетливостью вспомнил этот разговор в кабинете и понял наконец, что к чему; пораженный догадкой…ий полежал несколько минут, не в силах шевельнуться, затем ощутил неудобство присутствия рядом громоздкой похрапывающей жены, отодвинулся и, бесшумно соскочив с постели, юркнул в форточку.

Против окна их квартиры, расположенной на третьем этаже, рос большой тополь, на удобные ветки которого…ий выпрыгивал ночами и охлаждал свою истомленную гpудь под прохладными струями ветра. И на этот раз, устроившись на развилке, привалясь спиною к стволу тополя…ий предался долгомуночномуразмышлению, постепенно упорядочившему многое из того, что до сих пор было для него темно и непонятно. Hо только почему догадка пришла так поздно! Ведь хотя бы Акутина, да, его можно было бы спасти, знай я, чьих это pyк дело…

Нас было четверо в списке и по случайному совпадению у всех имена оканчиваются на «ий»: Дмитрий, Георгий, Иннокентий… Акутин тоже был сиротою, как и я, он вырос в детдоме, куда попал после смерти матери, — отец был неизвестен, а я всего лишь маленькая белка, нечаянно забежавшая в город, и мне на ветке тополя осталось сидеть до рассвета еще часа два-три… Акутин проснулся однажды в такое же время, подушка его была мокра от слез — ему, спавшему на детдомовской кровати, приснилась мать, которую очень давно увезли из совхозной больницы, расположенной в длинном бревенчатом доме среди соснового леса, отправили куда-то в безвестность, в областную больницу, где бедная женщина и умерла и была похоронена в городе, ибо единственный сын ее, девятилетний мальчик, не мог по-своему распорядиться насчет похорон. Акутину в предрассветный час приснилась мать, едущая по синему озеру на лодке, держа его на pуках, а ему было неудобно, что он, уже большой, развалился на ее коленях, и он попытался высвободиться.