Генри шел домой, в его руке был пластиковый мешок с его костюмом. Он возвращался с мытья строений. Но что-то в нем шевельнулось, некая складка в паху. Еще он нес ведро и веревки. Но складка в его паху вела себя просто чудовищно.

«Теперь придется ухаживать за ней, и завоевывать ее, и надевать чистый костюм, и подстригать многочисленные и многообразные ногти, и пить что-нибудь такое, что убьет мириады обитающих в моем рту микробов, и говорить ей что-нибудь приятное, острить и пыхать здоровьем, веселить и чудить, и заплатить ей тысячу долларов, и все лишь для того, чтобы разгладить эту складку в паху. Цена представляется непомерно высокой». Генри позволил своим мыслям опуститься в пах. Затем он позволил им перебраться в ее пах. А бывает ли у девушек пах? Его складка была где и была. «Средство Оригена. Этот путь открыт для любого. По крайности, эту дверь еще не захлопнули».

Кевин «проявлял понимание». Мы тратим на это много времени. И еще больше теперь, когда у нас появились эти проблемы.

– Да, так оно и есть, Клем, – сказал Кевин своему другу Клему. – Так оно и есть. Ты, дорогуша Клем, рассказал все точно так, как есть.

Далее Кевин намолол Клему кучу всякой ерунды. Через двор прошествовали облаченные в злато павлины.

– Иногда я вижу на стенах призывы Убей Богачей, – сказал Клем. – А иногда Убей Богачей зачеркнуто, а под ним написано Избей Богачей. Я бы сказал, достижение цивилизации. А еще было написано Сартра в Сортир. Что-то назревает, этого нельзя не признать. Смутный проблеск чего-то. С другой стороны, я и сам не без труда сдерживаю в себе позывы к насилию. Особенно когда смотрю из окна на проходящих мимо мужчин и женщин. За день я вижу очень много пар, мужчин и женщин, которые проходят мимо, потому что я, как и все мы, провожу очень много времени, глядя в окно, дабы определить, что там происходит и что нужно с этим делать. Меня просто убивает, как они все идут по улице, смеясь и разговаривая, эти мужчины и женщины. И толкают детские коляски, кто бы их ни толкал, мужчина или женщина. Нормальная жизнь. В зябком октябрьском воздухе. Оно невыносимо, это согласие, это проклятое благодушие. Когда я вижу, как пара ссорится, я даю им доллар, потому что ссоры занимательны. Благодарение Господу за ссоры.