Валя одна у воды. Нагая. Спиной к нам. Оглянулась по сторонам и пошла в воду, грациозно ступая стройными ногами.
Федя затаился за дюной и прилип к фотокамере. Щелк. Щелк. Щелк.
Валя плавно входит в туман, и ее тело постепенно растворяется в нем.
Федя восхищенно качает головой и, закрыв колпачком объектив, припускается бегом от моря.
12. Экстерьер.
Сосны у мотеля.
День.
Федя пробегает мимо бронзовых львов, стерегущих ступени мотеля, взбегает по наружной лестнице.
13. Интерьер.
Комната в мотеле.
День.
Федя выходит из-за ширмы с еще влажными фотографиями в руках. Подсаживается к лежащему в постели Олегу, раскладывает фотографии на простыне: Валя входит в воду, полувидна в тумане.
Олег. Все! Больше сомнений нет. Идем на абордаж. Это уже дело нашей чести. Ты ведешь артподготовку, я — вхожу в прорыв.
14. Экстерьер.
У маяка.
День.
Валя держит в руках фотографии, на которых она, нагая, входит в воду. Федя заглядывает через ее плечо и при этом ловит выражение ее лица.
Федя. Редкая удача. Хоть на выставку посылай.
Валя. Глаза у вас есть, но вот что касается совести…
Федя. Милая Валечка, не смог устоять. Шел мимо, увидел и остолбенел. Вы были так выразительны, как скульптура… И свет божественный… Рука невольно потянулась к аппарату.
Вал я. Я это все конфискую. (Складывает фотографии и кладет их в карман.) У вас ни одной не осталось?
Федя. Все принес. Слово джентльмена.
Валя. Где негатив? Джентльмен…
Федя. И негатив принес. Возьмите. Мой коллега, Олег, тоже в восторге от этих фотографий.
Вал я. Значит, у этих фотографий уже были зрители?
Федя. Что вы, Валечка? Олег — святой человек. Честно сознаюсь, он-то и велел мне отдать вам все экземпляры и негатив в придачу. А то, говорит, мы с тобой больше не друзья.