Джорди задумалась, волосы у нее на висках вились, как дымок над сервировочными тележками.

– На кого же вы охотитесь? – спросила она наконец. – На норку?

– На куницу, на рысь, на лису, на волка.

Кормили вкусно (все-таки мы заплатили деньги), и я очистил тарелку в два счета, хоть и старался себя сдерживать, чтобы она не подумала, будто я обжора. Мы замолчали. И я понял, что звучит музыка: на другом конце зала группа из Джуно в живую исполняла песню группы «Бич Бойз».

– Если лиса попадает лапой в капкан, – продолжил я, не зная, хочет она это слушать или нет, – она может попытаться ее отгрызть, и когда ты ее находишь, она начинает реветь, как бензопила… тогда надо просто звездануть ей по морде палкой, вот так, – я сделал жест свободной рукой, – и она отключается. Как по волшебству. Затем просто аккуратно пережимаешь ей горло, пока она не перестает дышать, и получается хороший чистый мех, понимаете?

Я боялся, что она принадлежит к тем чудакам, которые выступают за свободу животных и готовы защищать последнюю крысу, клеща или блоху, но она оставалась невозмутимой. В какой-то момент ее взгляд словно устремился куда-то далеко, затем она наклонилась, чтобы положить себе здоровую порцию королевского краба, и выпрямилась с улыбкой.

– Так делали первопоселенцы, – сказала она.

И тут Бад нас учуял. Он прямиком подрулил к нам, обхватил рукой талию Джорди и притянул ее к себе, чтобы чмокнуть, не обращая внимания на полную тарелку, которую ей пришлось неуклюже отстранить от себя, потому что иначе королевский краб и салат с авокадо полетели бы на ее черное шелковое платье.