Когда случилось непоправимое, он испугался и замолчал. Она была вся как будто растрескавшаяся.

– Это все, – сказала она утвердительно.

Она изо всех сил старалась казаться целой.

Он выждал месяц, прежде чем прийти к ней в дом.

Он прошел сквозь стену и уселся на диване, специально оставив вмятину, похожую на след сидящего человека, чтобы Э его заметила, но она зашла за ширму и стала переодеваться. Потом легла и быстро уснула.

Он вошел в ее сон. Это была большая ванная комната, вся выложенная белой теплой плиткой, Э лежала в воде и пыталась прикрутить пальцами ноги кран с горячей водой. Он заставил крупную каплю крутого кипятка упасть ей на лодыжку.

Она вскрикнула и тогда он возник в виде того самого выдуманного утопленного красавца. Э не испугалась, ведь это был сон.

– Больно, – скривилась она.

– А так? – спросил он и поцеловал обожженное место, чтобы боль сразу исчезла. Потом взял ее ногу и поцеловал колено.

– Завтра ты придешь ко мне, – сказал он, – я зову тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной. Это оставляю тебе на память.

Он имел ввиду волдырь от ожега. Когда Э проснется, ожег останется и будет болеть, напоминая.

Потом он вошел еще глубже, в ее тело. Он вошел у пупка, раздвинул мягкие горячие гроздья легких и нашел то, что искал. Вот оно. Пока еще маленькое, не больше мизинца, похожее на запятую, но уже с зародышами крыльев.

На следующий день Э проходила ежесезонный медосмотр и пара-рентген показал, что внутри ее тела появилось нечто, похожее на летучую мышь.

Ее пригласили обследоваться еще раз. Призрак проник за нею в темную комнату; там был экран и на экране он мог видеть, как бьется зеленое сердце Э и расправляются ее зеленые внутренности. И чуть ниже смутно виднелся профиль того, чего у людей не бывает. Четверо врачей глядели с тем выражением, с каким смотрят на фотографию давно умершего человека. Потом включили свет и задавали Э много вопросов. Он злился, но ничего не мог поделать: он всесилен лишь в пределах башни. Но он контролировал ее ответы, так что вскоре врачи поняли, что их водят за нос, и начали сердится. Он без грубости поставил их на место.