Но, к великому удивлению, его встречали. Едва остановился винт, распахнули люк и выбросили трап, как от края бетонки к самолету помчался газик. Лихо, затормозив у самого трапа, матрос — водитель, не выходя из кабины, прокричал:

— Капитан Платонов! Из Баку!

На ночлег разместили в кабинете коменданта. Матрос принес комплект постельного белья, электрический чайник и граненый стакан с большой алюминиевой ложкой. Показал где умывальник и гальюн. Сообщил, что в 5.30 Платонову необходимо быть на речном вокзале, у причала №7. Там его будет ждать катер. Объяснил, как туда пройти. Пожелал спокойной ночи и удалился.

…Просыпающаяся летняя Волга была красива. Над спокойными водами великой реки клубился розоватый туман. Ещё невидимое солнце золотило верхушки деревьев, а по земле распластались вытянутые темно-фиолетовые тени. Поливалки мощными серебряными струями мыли асфальт. Пахло водой и цветущими левкоями.

Странные выкрутасы иногда преподносит жизнь. Кто бы мог подумать, что вдруг Андрей окажется в городе, где бывал ещё трехлетним пацаном во время войны?

Из тех далёких дней память выхватила и надежно сохранила немногое.

Запомнилось грязное окно, наполовину задернутое занавеской. За окном валил густой мокрый снег. У окна стоял стол, покрытый клеенкой. На столе — большая банка черной икры и ломти хлеба. Мать, уходя на работу, строго-настрого запретила выходить на улицу и открывать кому-либо дверь. Он в доме один. Было холодно и тоскливо. Огромной ложкой он выковыривал из банки осточертевшую икру, намазывал на хлеб и ел, ел, ел…