И вот теперь почти через тридцать лет он также неожиданно оказался здесь и опять толком так и не увидел города…

Катер, взмутив винтами воду, понесся, круша утреннее великолепие. Примерно через час были на месте. Командир батальона, тучный майор в потертом кителе, перехваченный портупеей как пивная бочка обручем-бандажем, поздоровавшись, усмехнулся:

— Чего они тебя пригнали? Всех резервистов мы ещё вчера отправили по домам. А завтра вообще все эти игрушки заканчиваются. Впрочем, ты не переживай, ещё успеешь навоеваться.— Он улыбнулся и стал похож на Тараса Бульбу.— Отдохнешь пару дней, а мы тебе подготовим необходимую для доклада справку. Комендант гарнизона улетел на похороны брата в Чарджоу и оставил меня старшим на астраханском рейде.

Николо-Комаровка оказалась уютной деревенькой на берегу широкого затона, заросшего тиной и осокой. Стоячая вода цвета малахита днем парила, разнося далеко окрест запах гниющих водорослей, а вечером приобретала таинственный угольный цвет омута и давала прохладу. Комары, крупные, наглые и кусачие просыпались поздно, но яростно трудились почти до самого утра. Тучная от влаги земля была плодородной. Пышные сады и огороды укрывали от палящего солнца аккуратные домики селян, а смешанный лес плотной стеной защищал деревеньку от жгучих суховеев близких солончаковых степей. Достопримечательностью этого райского уголка была двадцатиметровая водонапорная башня причудливо сложенная из красного кирпича в начале девятнадцатого века и чудом уцелевшая в вихрях и пожарищах революций и войн.

Поселили Платонова в маленьком деревянном домике, спрятавшемся в зарослях сирени. Кузьма Григорьевич Шитов, так звали майора, любезно проводил его, придирчиво осмотрел порядок в домике, прошел на кухню, проверил, есть ли в конфорках газ, открыл дверцу старенького холодильника «Саратов» и дружески обратился к Андрею: