…Город оказался опрятным, зеленым и тихим. Никто никуда не спешил. Не было машинной суеты и выхлопной гари. В общественном транспорте ни тебе привычной толкотни, ни перебранки в часы пик. Да и самих часов пик, как таковых не было. После миллионного Баку, Измаил успокаивал, расслаблял своей бесхитростной провинциальностью. Однако эта провинциальность не порождала в душе чувства захолустья. Скорее она вызывала ощущение тщательно сохраняемого ландшафтно-исторического заповедника.

В центре города на массивном постаменте застыл в бронзе великий патриот России Александр Васильевич Суворов. Лихо осадив коня, вскинув в приветственном порыве треуголку, он из глубины веков посылал пламенное напутствие новым поколениям: «Потомство моё, прошу брать мой пример — до последнего дыхания быть верным Отечеству». Невдалеке, на крутой гранитной волне устремленный в атаку бронекатер — памятник морякам Краснознаменной орденов Нахимова и Кутузова Дунайской флотилии. А чуть дальше, в уютном сквере, ещё один памятник — Солдат-освободитель в армейской плащ-накидке, обнажил голову перед могилой павших товарищей. В следующем — строгая черная стела «Памяти павших». История в этом городе трепетно оберегалась. Это чувствовалось во всем: и в ухоженности памятников, и в чистоте скверов, и в доброжелательной готовности жителей показать свой город и рассказать о нём любознательному незнакомцу.

Стоял тихий июльский вечер. Один из тех редких благодатных вечеров, которые иногда дарит судьба, и которые потом долгие годы бережно хранит память. Андрей неспеша шел по притихшим улочкам, заполненным золотистой вечерней дымкой. Аккуратные одноэтажные домики с ярко раскрашенными деревянными оконными наличниками и распахнутыми крыльями таких же ярких узорчатых ставен озорно выглядывали из цветастого буйства садов. Они напоминали деревенских девок — модниц, хвастающих друг перед дружкой праздничными обновками.