– И мне тоже. Я пытаюсь сейчас объяснить то, что происходит со мной в моей жизни. Мне только одно доподлинно известно: я есть, я существую. Но мне неизвестно, какой я, как на самом деле выгляжу.

– Ты выглядишь вполне прилично.

– Это одна видимость. Я же говорю: одержимый… До вчерашнего вечера мне ничего не было известно о существовании подполковника. А сегодня – вот я перед тобой, сидим, беседуем. Он лишь представляет меня – он одержим мной.

Почему, как это происходит во мне, я не могу тебе объяснить, потому что и сам не знаю.

– А что же с ним происходит? – спросил Василий и не без тайного удовольствия фамильярно ткнул указательным пальцем в грудь подполковнику.

– Как видишь, ничего особенного,- ответил тот, добродушно усмехаясь, отчего на разъехавшихся щеках его обозначились симпатичные ямочки.-

Я вполне благополучный одержимый.

– Но такое у тебя происходит не первый раз, я полагаю…

– Разумеется. Всю жизнь происходит, сколько помню. И все из-за твоих фантазий, брат. Кем только я не был по твоей милости…

– Но что происходит с теми, в которых ты… как бы это сказать… поселяешься?

– Не знаю. Никогда этим не интересовался. Должно быть, ничего особенного не происходит. Если, конечно, нас не убивают или мы сами не умираем.

– А что, неужели и такое бывало?

– И такое бывало. Это у кого какая судьба.

– Ну а что с тобой происходило при этом? – Здесь таился главный вопрос для

Василия; он снял с головы кожаную кепку, осторожно положил себе на колено, потом закрыл глаза…

– Я словно впадал в забытье на какое-то время, а потом вновь оказывался в чьей-нибудь другой шкуре.- Был мой ответ.

– Значит ли это, товарищ подполковник…- воскликнул Василий.

– Брат,- поправил я его.

– …значит ли все это, брат, что ты настоящий феномен бессмертия?

– Ну подполковник-то когда-нибудь умрет.

– Это понятно. Бог с ним. Но я о тебе… Ты-то как? Неужели, братец, ты будешь существовать вечно?