Элеанор Торн усмехнулась.

— Я даже скажу, я только безмерно рада, что ты не сказала: «Его работку!»

Мягкое сияние тихоокеанского утра легло за спиной Барбары Минтнер и высветило золотистым туманом гордые линии ее головы и плеч.

— Вот так твои волосы очень красиво смотрятся, — отрывисто произнесла Элеанор Торн, резким жестом указала на низкую кожаную кушетку, на которой лежал мистер Тривли, и спросила: — Ну как он?

— Он приходит в себя, — сказала мисс Минтнер, — некоторое время назад его дыхание… — На этих словах мистер Тривли поднял голову, а затем очень медленно снова ее опустил.

— Чувствуете себя лучше? — сказала медсестра Торн и нервно прошла от дальней стены к кушетке.

— Моя голова, — протянул мистер Тривли, проведя рукой над закрытыми глазами.

Барбара Минтнер, стоявшая у окна, подавила смешок.

— Я даже не удивлена, — насмешливо сказала медсестра Торн, смерив пронизывающим взглядом мисс Минтнер. — Сейчас я иду обедать, — продолжала она, поворачиваясь и делая шаг прямо перед ней. — Я зайду в амбулаторию и скажу Альберту, чтобы он принес немного бромида. Сейчас я пойду в кафетерий, затем к Буллоксам… — У распахнутой двери она закончила свою тираду мужественным тоном, бросив через плечо: — Если бромид не поможет, сделай ему содовую инъекцию. Два кубика. Я вернусь к 12.20.

— Да, мисс Торн, — сказала Барби Минтнер, опуская глазки, будто после страстного поцелуя.

Когда за Элеанор Торн закрылась дверь, мистер Тривли приподнял голову.

— Что это? — спросил он. Его голос был слабым и напряженным, словно ему было больно говорить. — Что происходит? — Теперь, казалось, он впервые начал отдавать себе отчет, где он находится.

— Все в порядке, — кивнула мисс Минтнер, — вы просто откиньтесь и отдохните несколько минут. Все в порядке. — Она снова посмотрела в окно и окинула взглядом расстилающуюся лужайку и деревья позади, что-то нежно напевая себе под нос.