— Д-да? Что?

Это был Рин-Тин-Тин. Она совсем забыла. Когда он позвонил? О Господи, до чего неловко! Рин-Тин-Тин встревоженно спрашивал, не случилось ли чего и в порядке ли она, Мэрилин.

— О, нет, ничего страшного, все в порядке. Так что вы там говорили?

— Послушай меня внимательно, хорошо? Ты еще ни разу не снималась в музыкальной комедии, тебе предоставляется фантастическая возможность попробовать себя еще и в этом жанре! Договор…

— Музыкальная комедия? Но я не умею ни петь, ни танцевать.

Рин-Тин-Тин зашелся в лающем смехе. Ну до чего ж она смешная, эта его клиентка! Прямо вторая Кэрол Ломбард.

Он отсмеялся и сказал:

— Ты брала уроки, и все на Студии, с кем я говорил, в один голос твердят, что ты в этом плане, — тут он сделал паузу, подыскивая нужное слово, — проявила себя весьма многообещающе. Прирожденный талант.

Отчасти это было правдой: любая красивая мелодия наполняла ее по-детски бурной, радостной энергией, она словно купалась в музыке, она уже не была собой. Петь, танцевать! Вот истинная радость! Но теперь у нее был другой, куда более серьезный повод испытывать радость.

— Мне очень жаль, но не могу. Не сейчас.

Рин-Тин-Тин тихо охнул и задышал часто и жарко, как собачонка.

— Не сейчас? Но почему не сейчас? Ведь именно сейчас Мэрилин Монро является самой кассовой и популярной новой звездой!

— Речь идет о моей личной жизни.

— Что, Мэрилин? Прости, я не расслышал?

— Моя л-личная жизнь. Имею я на нее право или нет? Я ведь не какая-то там… вещь, принадлежащая исключительно кино.

Рин-Тин-Тин предпочел этого не слышать. Румпельштильсхен тоже иногда использовал этот трюк. А потом затараторил, будто зачитывая только что полученную срочную телеграмму:

— Мистер Зет купил права на «Джентльмены предпочитают блондинок» исключительно ради тебя. Он не хочет Кэрол Чаннинг из бродвейского театра, хотя во многом благодаря ей этот мюзикл стал хитом. Он хочет выгодно подать тебя, Мэрилин.