Его отсутствие действовало на нее удручающе, так бывает, когда сгребаешь объедки с обеденных тарелок, когда выносишь их потом на помойку, но все это, разумеется, за сценой. Просто невозможно себе представить, что И. Э. Шинн ушел, а эти карлики продолжают существовать! Если б Исаак был здесь, он бы непременно заметил, что Норма Джин начинает нервничать, что ей все с большим трудом удается выдавить улыбку, что пьет она слишком много — исключительно потому, что вся на нервах. И что все эти цветистые комплименты и поздравления лишь смущают ее — ту, которую следовало бы выбранить за то, что сработала не в полную силу, не сумела показать все, на что способна.

Остерегайся лести поклонников! Говори об искусстве только с теми, кто может сказать тебе правду. Так учил великий Станиславский.

Теперь же она была окружена только поклонниками. Или людьми, притворявшимися таковыми.

А мистер Шинн… Он бы стоял с Нормой Джин где-нибудь в уголке, хитрый, мудрый проницательный Румпельштильсхен, умевший заставить ее смеяться над своими неприличными и саркастическими высказываниями. Или же прогуливался бы с ней по залу. Он был бы просто в шоке, узнав о ее беременности. Прежде всего он бы впал в ярость, потому как не было для него ненавистнее человека на свете, чем Касс Чаплин, не считая, разумеется, Эдди Дж. Робинсона-младшего. Он не знал и знать не хотел о том, что Близнецы в свое время просто спасли жизнь Норме Джин. Однако та была уверена: не прошло бы и нескольких дней, как он был бы просто счастлив, он бы радовался за нее. Любое желание Прекрасной Принцессы есть закон для Прекрасного Принца.

— …меня слушаешь? Мэрилин?

Норма Джин пробудилась от транса, и разбудил ее голос по радио. Нет, он доносился из телефона. Она полулежала на диване, рядом валялась снятая телефонная трубка. Теплые влажные от пота ладони она прижимала к животу, где безмолвным и тайным сном спал ее младенец.

Норма Джин смутилась и поднесла трубку к уху.