Казалось бы, женщине с наружностью Мод не пристало привередничать насчет секса, но не тут-то было. Сэр Джайлс вспоминал медовый месяц в Коста-Брава с горечью, если не сказать с болью. Ну и удивила же она его! Когда он попросил привязать его к кровати и посечь, супруга взялась за дело с таким рвением, что вопли новобрачного были слышны за четверть мили и на другой день сэру Джайлсу пришлось, сгорая от стыда, объясняться с управляющим гостиницы. Всю дорогу домой он вынужден был стоять. С тех пор чувствовал себя в безопасности только в отдельной спальне, а душу отводил в квартире миссис Фортби в Сент-Джон Вудз, где до таких крайностей не доходило. Но самое скверное, о разводе не могло быть и речи. Чтобы стать законным владельцем Хэндимен-холла и поместья, сэру Джайлсу пришлось уплатить жене сто тысяч фунтов, а в брачном договоре имелся пункт, согласно которому в случае его смерти при отсутствии наследников или же в случае развода по причине нарушения им супружеского долга дом и поместье возвращаются к леди Мод. Сэр Джайлс был богат, однако платить за свободу сто тысяч фунтов – это было уж чересчур.

Сэр Джайлс вздохнул и посмотрел в окно. Леди Мод пропала, однако вид из окна отраднее не стал: по лужайке в сторону огорода плелся садовник Блотт. Сэр Джайлс оглядел коренастую фигурку с неприязнью. Блотт всегда действовал ему на нервы. Вот наглец: садовник, мало того, садовник-итальянец, да вдобавок бывший военнопленный, а сияет как медный пятак! В слуге главное что? Подобострастие. А где оно у Блотта? Можно подумать, он тут не слуга, а хозяин.

Дойдя до стены, окружавшей огород, Блотт исчез за калиткой, а сэр Джайлс принялся прикидывать, как ему избавиться от Блотта, леди Мод и Хэндимен-холла. Кое-что он уже придумал.

Леди Мод тоже кое-что придумала. Неуклюже ковыляя по саду, она выдергивала то одуванчик, то звездочку, а на уме у нее была только одна мысль – материнство.

– Сейчас или никогда, – пробормотала она и раздавила слизняка.