Сержант Рейнольдс, отметил про себя Меллори, действительно умел обращаться с самолетом. Хотя глаза его выдавали постоянное напряжение, внешне он был спокоен и уверен в себе. Движения точны и продуманны. Такое же впечатление оставляла работа Гроувса, который привычно обосновался в штурманском кресле.

Тусклый свет и стесненные условия не слишком его удручали.

Меллори взглянул в иллюминатор и увидел белые буруны Адриатического моря в какой-нибудь сотне футов под ними. Он повернулся к Гроувсу.

— Мы по плану должны лететь так низко?

— Да. У немцев радарные установки на одном из островов вблизи побережья. Начнем набирать высоту, когда подлетим к Далмадии.

Меллори кивнул и обратился к Рейнольдсу. В его взгляде сквозило любопытство:

— Капитан Дженсен был прав, когда говорил, что вы прекрасный пилот. Как удалось морскому десантнику научиться так водить эту штуку?

— Опыта мне не занимать, — ответил Рейнольдс. — Три года службы в ВВС, из них два года — в качестве пилота в полку бомбардировщиков. Однажды в Египте я решил полетать без разрешения на новом самолете. Такое случалось нередко и раньше, но мне чертовски не повезло. У машины оказался неисправный расходомер.

— Вам пришлось приземлиться?

— Да. И с очень большой скоростью, — он усмехнулся. — Никто не возражал, когда я подал рапорт о переводе. Видимо, они решили, что я не вполне соответствую требуемому образу военного летчика.

Меллори перевел глаза на Гроувса:

— А вы?

Гроувс широко улыбнулся и кивнул в сторону Рейнольдса:

— Я был его штурманом в тот день. Нас выгнали одновременно.

— Ну что ж, я думаю, это неплохо, — задумчиво произнес Меллори.