— Что неплохо? — переспросил Рейнольдс.

— То, что вам доводилось бывать в немилости. Тем лучше вы сыграете свою роль, когда наступит время. Если оно наступит, конечно.

— Я не совсем понимаю, — начал было Рейнольдс. Но Меллори перебил его:

— Перед началом операции я хочу, чтобы вы все, без исключения, сорвали знаки различия и нашивки. — Он кивнул в сторону Андреа и Миллера, давая понять, что к ним это тоже относится, и снова взглянул на Рейнольдса. — Сержантские нашивки, значки, награды. Все.

— С какой стати, черт возьми, я должен это делать! — У Рейнольдса, заметил Меллори, была весьма низкая температура кипения. Ничего приятного это не сулило. — Я, между прочим, заслужил эти нашивки, эти награды и знаки различия! Какого черта, спрашивается...

Меллори улыбнулся:

— Неподчинение старшему по званию в боевой обстановке?

— Бросьте придираться! — возмутился Рейнольдс.

— Не «бросьте придираться», а «бросьте придираться, сэр»!

— Бросьте придираться, сэр, — Рейнольдс неожиданно улыбнулся. — Ладно уж, давайте ножницы.

— Видите ли, — пояснил Меллори, — мне меньше всего хочется попасть в лапы фашистов.

— Аминь, — не удержался Миллер.

— Но для того, чтобы добыть необходимую информацию, нам придется действовать в непосредственной близости, а возможно, даже и за линией фронта. Нас могут схватить. На этот случай у нас есть легенда.

— А можно узнать, что это за легенда, сэр? — вежливо поинтересовался Гроувс.

— Разумеется, — с раздражением произнес Меллори. Потом продолжил уже спокойнее:

— Неужели вы не понимаете, что в нашем деле успех определяется одним условием — полным взаимным доверием? Как только у нас возникнут секреты друг от друга нам конец!

В сумраке кабины невозможно было заметить, как сидящие в дальнем углу Андреа и Миллер при этих словах многозначительно переглянулись и обменялись кривыми ухмылками.